Сомнительная полночь - Страница 132

132

Мэри, казалось, немного успокоилась.

— Я не знаю, чем помочь. Я чувствую… — голос ее осекся.

— Надо как-то остановить это проклятое кровотечение, — сказал Эвери. — Я попробую вставить в рану тампон, а потом как можно туже перевязать… Или ты можешь предложить что-нибудь получше?

Она покачала головой.

Они промыли рану и прикрыли ее ватой. Затем, пока Мэри придерживала вату, Эвери немного приподнял Тома и придал ему полусидячее положение.

Пока Мэри обрезала остатки рубашки, вата насквозь пропиталась кровью. Они положили новый тампон, еще больше, и снова зажали рану. Эвери наложил тугую повязку, пропуская бинт под мышками, через грудь и спину. Первая повязка состояла из шести слоев. На них сверху наложили еще четыре.

Когда Эвери пытался закрепить последний слой, Том неожиданно пришел в сознание.

— Спину жжет, — прошептал он. — Что у меня со спиной? Черт!.. — Он широко открыл глаза и попытался оттолкнуть руку Эвери. — Ричард, что ты?..

— Все в порядке, Том. Не беспокойся. Операцию провели по всем правилам, но пациент остался жив.

— Милый, — сказала Мэри. — Как ты себя чувствуешь?

К их удивлению, Том издал звук, который можно было принять за смех — правда, с трудом.

— Как я себя чувствую? Отличный вопрос! Дайте мне виски… О Господи! Они схватили Барбару.

Казалось, одно воспоминание об этом лишило его сил.

— Ты уже говорил это, — сказал Эвери, стараясь не выдать своего волнения. — Ради Бога, Том, что дальше?

Мэри достала бутылку виски и поднесла ее к губам Тома. Она держала ее так очень долго. Том захлебывался и кашлял, и виски текло по его груди. Кашель, видимо, причинял ему сильную боль.

Том усилием воли пытался сдержать боль и кашель.

— Мы, должно быть, подошли слишком близко к их проклятому лагерю… Нет, сказать по правде, мне хотелось на него взглянуть… Но мы не знали, что он так близко. Мы шли вдоль ручья. Барбара думала, что это тот самый, который они используют… А дальше мы почти наткнулись на одного из этих парней. У него были дротики, у нас — томагавки… Пару секунд мы стояли и смотрели друг на друга. Потом он начал перебирать дротики, и я крикнул Барбаре, чтобы она спасалась… Первый дротик нас не задел… Я остановился, чтобы бросить томагавк… и отстал. Барбара, наверное, услышала, что я остановился, повернулась и побежала ко мне. И тут я упал.

Он долгим взглядом посмотрел на бутылку, и Мэри дала ему отхлебнуть еще. Том старался сдержать кашель.

— Когда я пришел в себя, никого не было. Только томагавк Барбары валялся на траве.

Том нерешительно замолчал, избегая взгляда Эвери.

— Похоже, они боролись.

Он снова заколебался.

— Но там была только моя кровь… Ранили только меня… Только меня… Я подумал… Я подумал, что мне лучше умереть, но…

Он остановился и вдруг заплакал.

— Не знаю даже, как я дошел сюда, — пробормотал он. — Я только знал, что должен… Скажи что-нибудь, Ричард, ради всего святого, скажи что-нибудь… Ты должен воткнуть этот проклятый дротик мне в глотку!

Этот разговор, стыд, горе совсем истощили силы Тома. Он был еще в сознании, но голова его упала на грудь. Слезы текли по его лицу, капали с подбородка и смешивались с кровью и виски. Рыдания причиняли ему боль, но он не мог остановиться. Эвери осторожно уложил его на кровать.

— Ты не виноват, Том, — с трудом сказал он. — Рано или поздно это должно было случиться. Мне кажется, что такие, как они, думают и чувствуют совсем не так, как мы… И что бы ни случилось, я думаю, мы доведем это дело до конца.

Но Том его не слышал. Боль, волнение, слезы милосердно толкнули его во тьму небытия.

Мэри взяла руку Эвери и пожала ее. Рука была холодная и влажная.

— Что делать? — с отчаянием спросила она. — О Господи, Ричард, что делать?

Эвери, казалось, очнулся от сна.

— Я пойду искать Барбару, если она…

Он не договорил.

ГЛАВА 23

Эвери поудобнее устроился на толстой ветке высокого дерева, чуть выше того места, где ствол разделяется надвое. Он сидел неподвижно и настороженно. Прошло уже около получаса. Дерево находилось в пятидесяти ярдах от лагеря золотых людей, и Эвери мог наблюдать за ними сквозь треугольный просвет в листве. Скоро сядет солнце. И настанет время действовать.

Эвери был не из тех людей, которых привлекает насилие или война. Обычно он думал об этом со страхом. Но теперь его внезапная ненависть к этим людям, которые так грубо разрушили его маленький счастливый мир, была сильнее страха, она была так сильна, что превратилась в жажду мщения.

День, начавшийся так счастливо, обернулся страшным кошмаром. Нервный шок подействовал на Эвери как стимулятор. Позже, несомненно, наступит реакция, но сейчас он действовал как машина, чья сила и ум подчинены единой цели.

Эвери ничего не ел с самого утра, но он не чувствовал ни голода, ни усталости. Страх и ненависть питали его.

Властное желание найти Барбару не отразилось на его логике, которая управляла им как автоматом. Прежде чем покинуть лагерь, он позаботился о том, чтобы по возможности удобно устроить Тома. Он сходил к ручью за водой, — он понимал, что Мэри понадобится для раненого много воды, — принес фруктов. Это, по крайней мере, давало Мэри возможность не отлучаться и не оставлять Тома без присмотра. Когда Эвери убедился, что сделал все, что нужно, он вооружился двумя ножами и двумя томагавками и покинул лагерь. Было бы неплохо взять с собой револьвер, но он оставил его Мэри на случай нападения.

Идти пришлось гораздо дольше, чем он думал, — около четырех часов. Сначала он старался идти по следам Тома, но это оказалось безнадежным делом. Он был никудышным следопытом, поэтому вскоре от этой идеи пришлось отказаться. Было бы быстрее идти к лагерю золотых людей по прямой, в надежде натолкнуться на ручей, из которого они брали воду. Наконец он вышел к ручью, ему показалось, что это и есть тот самый ручей, но, когда он около двух часов шел вдоль него, оказалось, что ручей впадает в море на пустынном участке берега. К счастью, он узнал это место. Там возвышалась причудливой формы скала, которая привлекла его внимание, когда они с Барбарой обходили остров.

132